Жизнь среди смерти: цветы на руинах и подвиг 103-го полка
Военкор «Кубанских новостей» Сергей Шведко неоднократно был в Донбассе. А сейчас он готовит серию рассказов о событиях, которым сам был свидетелем. Вот первая часть.
Выгодная позиция
Сергей Шведко
От западной окраины Донецка до начала этого городка минут 10 пешком. И потом еще полчаса до его последних домов. Итого минут 40 прогулочным шагом. Наши парни с тяжелейшими боями прошли это расстояние за год и 10 месяцев.
Марьинка – один из донецких «Сталинградов» эпохи СВО. Наряду с Артемовском, Дзержинском, Красноармейском, Димитровым и теперь – Константиновкой.
А началось все в августе 2014-го, когда нацистские батальоны после двух суток боев зашли в город. У ополчения в те дни просто не хватало сил держать оборону на всех направлениях. И начались черные дни для жителей западных районов Донецка. На долгих 11 лет Марьинка стала передовой базой вражеских войск и местом, с которого обстреливали столицу ДНР.
Через год внезапной контратакой подразделения республики выбили нациков из города. Но вынуждены были возвратиться на исходные позиции: действовали Минские соглашения, по которым Марьинка оставалась за Украиной.
После этого – семь лет в условиях ни войны ни мира, с постоянными обстрелами и гибелью мирных жителей Донецка. Такое вот вялотекущее перемирие.
И только с началом СВО появилась надежда. Но враг зубами вцепился в выгодную позицию, и за полгода подразделениям ДНР удалось освободить только несколько улиц на восточной окраине. Ситуация снова стала патовой. Аж до зимы 2022 года, когда сюда прибыл 103-й мотострелковый полк, недавно пополненный мобилизованными парнями из Краснодарского края и Ростовской области. В общем, родное подразделение, в котором служили и служат несколько десятков анапчан.
Новый штурм начался в декабре, и нашим парням удалось продвинуться до центра города, заняв там часть многоэтажных строений. Но сил для полного освобождения не хватило, и боевые действия снова перешли в вязкие бои штурмовых групп, в которых, выдвинувшись вперед, ты запросто мог попасть в окружение.
И только в декабре 2023 года этот городок был полностью взят. Точнее, то, что от него осталось.
Затем еще год тяжелейших боев в окрестных селах, пока враг окончательно не был отброшен на приличное расстояние и на здешних руинах стало тихо.
А в одном из подвалов были обнаружены останки девяти наших бойцов и надпись на стене: «Кто меня найдет, позаботьтесь о моих матери, сестре и брате. Рудаков Роман Александрович. Город Батайск». В этом месте попала в засаду наша штурмовая группа. Парни приняли неравный бой, погибли, но не сдались. А 21-летний Роман успел оставить послание соотечественникам.
В этом городе каждый камень – безмолвный свидетель мужества наших ребят. Той мужественности, которая переходит в жертвенность.
Жизнь среди смерти
А я ведь помню Марьинку еще при ее жизни. Автостанция возле пыльной дороги, обязательный Ленин возле здания администрации, аллея, идущая по кварталам многоэтажек, дальше большой террикон одной из шахт. А направо и налево – частные дома.
И когда эти далекие воспоминания накладывались на инфернальные картины окружающей действительности, становилось жутко. С начала СВО в Марьинке мне удалось побывать трижды. Первые два раза – во время боев за город, а третий раз – уже весной этого года. Что-то необъяснимое тянуло туда.
Если до этого я закатывался с парнями южнее, со стороны Александровки, то на этот раз решил пройти из Донецка. Местами разбитая до щебня, в ямках от прилетов эта дорога почти непригодна для того, чтобы по ней ездить. Но все равно по ней, трясясь на ухабах, объезжая ямы по колее обочин, периодически едут машины. В большинстве своем военные, но есть и гражданские. Мирная жизнь пытается пробиться даже в прифронтовой зоне.
Когда проезжает очередной грузовик, отхожу немного в сторону, не сходя с асфальта. На обочинах густым ковром растет сочный бурьян, и неизвестно, на какую заразу там можно наступить. По крайней мере мин «лепестков» и «колокольчиков» от кассетных снарядов враг разбросал в округе огромное количество. Все их найти и обезвредить – еще та задача. Не один год уйдет.
Да что там обочины, в самой дороге временами торчат хвостовики от мин. В общем, аккуратно надо.
Северная окраина Марьинки начинается буквально через пару полей, за поржавевшим и посеченным осколками въездным знаком. Раздолбанные сгоревшие дома, как гнилые зубы. Иногда от них остались три стены, а вместо четвертой – куча битого кирпича. Иногда – две, и полдома съехало набекрень, иногда только какие-то фрагменты бывших стен. Очень редко встречаются дома, которые еще можно спасти, но кто будет сейчас их восстанавливать? Поваленные электрические столбы, срезанные наискось, как ножом, деревья. Случайно уцелевшие металлические ворота, за которыми только руины. Кругом битое стекло, металлические обломки вперемешку с пластиком и даже кусками военной амуниции. Все это постепенно становится одной мусорной свалкой, заросшей высокой травой. И внезапно – цветы. Ирисы, отцветающие тюльпаны, пионы, кусты сирени. Они как будто отчаянно пытаются докричаться до остального мира, что в этой всеобщей смерти есть жизнь. И она пытается пробить себе дорогу. Тишину вокруг нарушают только редко проходящие автомобили, дуновения легкого ветерка и пение птиц.
И так хочется, чтобы этот город не остался одним современным «домом Павлова», чтобы его отстроили и сюда снова вернулись жители. В конце концов, наши деды полстраны из руин подняли, да и мы сами Мариуполь смогли почти полностью восстановить за три года. Марьинку тоже надо. И другие освобожденные города. В этом и будут та самая высшая справедливость и очередное напоминание потомкам о русских, которые своих не бросают.
«Брат, я тебе всю жизнь буду должен!»
История СВО обязательно будет написана, и в ней отдельную главу посвятят освобождению Марьинки. И там все будет изложено системно и логично. Но очень важно при этом не расплескать ту окопную правду войны, которую пока еще легко собрать из мозаики воспоминаний парней, штурмовавших этот город. Шли вперед, откатывались назад и снова шли вперед. Теряли товарищей, но не теряли надежду на победу. И в конце концов победили. Моя личная история будет состоять в первую очередь из рассказов ребят, с которыми удавалось там встретиться. В том числе – из этих. Просто послушайте их голоса.
Владимир, позывной – Кривой:
– В самом первом бою было все, как в фильме: ничего не понимали, что вокруг происходит. А уже потом пошло-пошло, стал появляться опыт.
В центр Марьинки моя группа зашла первой. Выбили хохлов из Рады потом – из Дома культуры. Это был январь-февраль 2023-го.
Когда до Рады оставалось метров 400, мы начали их закидывать, работать с РПГ. И потом уже зашли в здание. Поработали, поняли, что не сможем их пока выбить. Вышли и забросали ТМ-ками. И потом зашли. Там были серьезные бомбоубежища, они там и сидели.
ДК – тоже здание огромное. Мы заходили, штурмовали по коридорам, по этажам отстреливались. Но потом тоже было принято решение закидать ТМ-ками. И они сами ушли.
Антон, позывной – Леший:
– В самом начале мы толкнулись неплохо. Заскочили на почту, стали закрепляться. И тут начал «тяжеляк» по нам работать. Упало за стеной. То ли 120-я, то ли 152-й снаряд. Меня осколком зацепило. Откинуло от окна метра на три и об стену шарахнуло. Очнулся, когда с меня броню сняли. По щекам хлопают: «Ты нормально?» «Нормально», – отвечаю. – А где я?..»
Сергей, позывной – Кореец:
– Во время штурма Марьинки мы на «Васильке» большой объем работы делали. Рекорд – выпустили 1276 минут за сутки с двух орудий.
На тот момент наша пехота вперед двигалась. Там, в Марьинке, балка была. И два пулемета не давали нашим подняться вверх по ней. А пулеметный расчет – он может и роту положить. Поэтому нам дали приказ – подавить их.
Начали мы подавлять, а по нам стали с той стороны работать 155-ка, миномет и танк. Я докладываю командованию, что по мне воздействие. Мне командуют: «В укрытие!» Но как можно было в укрытие, когда там товарищи толкаются?! Вот мы с расчетом решили вести огонь дальше.
Разрывы от снарядов уже были очень близко от нас, в метрах 10, наверное. Мы сделали небольшие укрытия из пустых ящиков, их все раскидало. В итоге мина прямо под один из наших минометов попала. Хорошо, что там расчета не было, никто не пострадал.
Валерий, позывной – Рыжий:
– В Марьинке был тяжело. Противник не хотел отдавать нам этот город, потому что нарушалась их логистика. А нам, наоборот, открывало путь.
Но в основном был стрелковый бой. Ничего вроде нового, но только расположение домов для наступления неудачное: многоэтажки стояли поперек нашему движению. Приходилось передвигаться потихоньку-потихоньку. Думали, до проспекта дойдем, будет полегче. Оказалось – ни фига. И там было уже много раненых, были и тяжелые ребята. Всем помощь оказывали.
Коля, позывной – Гром:
– Работал в составе группы. Как-то начался обстрел, я заскочил в какой-то дом, а мой товарищ снаружи остался. И тут прилетает мина, и на меня начал осыпаться потолок. Я стоял под стыком, и две плиты перекрытия начали проседать. А я стою и не знаю, что делать. В определенный момент они остановились. Я пощупал себя, вроде ничего, все нормально.
Вылез из-под этих плит, смотрю, мой товарищ стоит живой. Его потом убило, Царствие ему Небесное. Глаза огромные, и на меня смотрит. А я понимаю, что под плитами меня осколки не достали, а вот его могло задеть. Спрашиваю: «У тебя все нормально?» Он отвечает: «Да». «Ну побежали тогда. Чего стоим?»
Я тогда не успел даже за себя испугаться.
Миша, позывной – Толстый:
– Это зимой было. Мы штурмовали один дом и «затроили» немного. Слишком долго с хохлами стрелялись, они к этому времени успели АГС подвезти. А там одно здание, второе здание и между ними – коридор, который надо «штурмануть». Я выдергиваю чеку гранаты, думаю: сейчас бросаю и они по любому рефлекторно пригнутся, а мы откатываемся. И только отстегиваю чеку, как их АГС – ляп-ляп-ляп слева от меня. Слышу, пацан один упал, кричит: «А-а-а!» Затрехсотило его. Я жду еще несколько секунд, бросаю гранату, хватаем его и бегом отходим.
Прибегаем к своим, а мой друг Корбан говорит: «Что-то у меня башка болит». Помогаю снять его каску, а в ней вмятина от «ВОГа». Удивительно, что не разорвался и Корбан жив остался.
Позывной – Макар:
– Выбегаю как-то выставлять дрон, а тут кричат: «Танк!» Я такой: «Где, откуда, что?» Потерялся вообще. Что за танк? Наш или противника? Оказалось, противника. Такая суета началась! Выставляли один заряд, пришлось его поменять. Этот занесли, другой поставили. В общем, пошел азарт. Ну и давай его долбить. Надо было подлететь к нему качественно и попасть так, чтобы нанести максимальный урон. Первым дроном попали в моторный отсек, потом пытались залететь под башню. В общем, в конце концов он там и остался.
Антон, позывной – Леший:
– Случай был в апреле. Мы сидели в обороне, нас откатили из штурмов. А парни заходили, 17 человек. Зашли они к нам, потом стали собираться, чтобы вперед продвигаться. Мы им: «Посидите еще!» А они: «Да нам идти надо!».
В итоге прошли они метров 80, и по ним стали работать два миномета. Три человека сразу насмерть. Я понял, что надо помочь. Никого с собой не звал, сам вышел, за мной – мой друг. Потом группа эвакуации тоже вышла.
В результате первого мы достали из-под кирпичей, у него одна каска была видна. Откопали, а у него все вывернуто наружу. Он прожил еще два дня и потом в госпитале умер.
Потом начали собирать остатки группы. Я подтащил одного раненого к стеночке, пацан из эвакуации перевязывал. В итоге нам тоже прилетело. Но стенка спасла. Так что я отделался только контузией.
И тут снова прилеты, и мы уже назад идти не можем. Отрезают. Как мне потом парни рассказали, я вышел по рации и сказал, чтобы за нами не шли. Мол, мы сами доберемся. Но они все равно прибежали. И оттащили нас на несколько десятков метров. И тут я оборачиваюсь и вижу, что та стенка, возле которой мы стояли, ее разобрало. Четко возле нее был прилет.
А тот парень, кого я до этого вытащил, он тоже здесь находится. Когда встречаемся, говорит: «Брат, я тебе всю жизнь буду должен. Если бы не ты!..»
Толик, позывной – Лаврик:
– Заезжали на трехколесном мотоцикле с товарищем. Доехали до середины поля перед Марьинкой. Смотрим: дрон висит. Остановились. Ну, думаем, наверное, «Мавик». Ничего страшного. Заводим, начинаем трогаться. А он разворачивается и летит на нас. Мы заглушили мотоцикл и по полю тикать. А прятаться негде.
Хорошо, что с гуманитаркой пришло антидроновое ружье. Ну, я устал бежать, встал и просто внаглую начал тушить дрон этим ружьем. В итоге он в семи метрах от меня взорвался в воздухе. Хорошо, что был заряжен гранатой от РПГ, а не осколочным боеприпасом.
Мы быстро к мотоциклу, завели, тронулись, заскочили в самый первый дом, посидели там, посмеялись и дальше поехали.
Фото: Сергей Шведко
Андрей, позывной – Рэм:
– Заступаю я на смену, а мне говорят: «Надо человека вытащить. Он уже там двое суток лежит. А все отказались». Ну я тогда думаю: «Надо показать, как медики работают!»
Шли туда пять километров пешком, затем всю ночь выходили на раненого по рации. Но он не отвечал.
Потом по рации слышим хриплый голос: «Выйдите на меня, я еще живой!» Пришлось еще километр идти под обстрелами к нему. Один раз кассетами по нам ударили, мы спрятались в блиндаже. Мертвыми притворялись, когда вражеская «птичка» подлетает.
В итоге нашли его. Я вытащил, на плечи закинул, пробежал с ним 50 метров. И все. Чувствую, что уже устал. Но надо дальше тащить. И пошли, 10 метров протаскиваем – забегаем в блиндаж, пока вражеские дроны нас не заметили. Так до дороги и дотащили, где более-менее ровно, там работа быстрее пошла.
На всю операцию ушло 11 часов. На связь мы не выходили, чтобы и на нас не выходили. Потому что медиков «ждут». В общем, все наши были в шоке, когда мы пришли.
Сергей, позывной – Кореец:
– Как-то ставим буссоль, чтобы скорректировать миномет. Слышим: «Выход!» Поворачиваюсь, а наводчик уже лежит под лафетом. Я тоже лег. Слышу – свист. Ну, думаю, ладно, сейчас где-то упадет и побежим. И тут вдруг свист пропадает. А он пропадает, когда летит прямо на тебя. А у меня только сын родился, через несколько дней уже в отпуск должен был ехать. Думаю: «Господи, неужели сына никогда не увижу?» А она метрах в пяти упала, и нас только глиной закидало. Целы остались.
Миша, позывной – Толстый:
– У меня около тысячи вылетов на ФПВ-дронах, но каждый раз приносит что-то новое. Помню, когда первый раз уничтожили вражеский АГС, то радости были полные штаны. Когда первый раз отработали по миномету и поняли, что попали, что он больше не будет работать по нашим позициям, – тоже было очень радостно.
Антон, позывной – Леший:
– Когда мы штурмовали, старались не стрелять в церковь. А когда взяли уже и повесили там флаг, то «укропы» просто разобрали ее. От слова «совсем».
Все ценное, что там было, они вынесли на 20-й дом. Мы нашли это в подвале, когда забрали его. Иконы вынесли, передали церквам Донецка.
Спасибо вам, парни. За то, что, когда пришло время, не спрятались и не сбежали в сторону Верхнего Ларса, а впряглись в эту тяжелейшую и очень опасную работу. И уже пятый год тянете эту лямку русского солдата, благодаря которому и страна по большому счету держится. За подвиг ваш спасибо.
Примечания:
• ТМ-ка – ТМ-62, противотанковая мина.
• ВОГ – выстрел осколочный гранатометный.
• АГС – автоматический гранатомет на станке.
• «Василек» – автоматический миномет 82-го калибра.
