Атаман, ставший Границей: история добровольца из станицы Новоплатнировской
Он мог бы сидеть на пенсии, возиться в огороде и радоваться внукам. Но в апреле 2024 года Геннадий Блоха, бывший участковый, атаман и глава сельского поселения, надел бронежилет и отправился в зону СВО. Спустя полгода контракта он вернулся домой уже другим человеком.
«Щёлкнуло что-то внутри»
В кабинете мастера Центра комплексного содержания территорий встретиться с Геннадием Дмитриевичем непросто: он постоянно в разъездах. Крепкий, подтянутый мужчина с внимательным взглядом, привыкшим видеть всё вокруг, он производит впечатление человека, который точно знает, чего хочет.
– Когда Белгород подвергся ракетным ударам… у меня что-то щёлкнуло внутри, – рассказывает он хрипловатым голосом. – Ничего жене не сказал. Понял – должен быть там. Я же в казачестве 10 лет атаманом был. Атаман – это не просто должность, это состояние души.
Он начал искать, куда пойти. Звонил районному атаману, предлагал свои услуги. Ему отказывали – ссылались на возраст. Ведь Геннадию Дмитриевичу на тот момент уже исполнилось 62 года.
– Я им сказал: «Давай отправляй меня, иначе я уйду с «Ахматом». Они тогда испугались, – смеётся он. – Помог мне Вадим Алексеевич Лях, атаман Уманского РКО. Жене сказал, что еду на сборы в Раевку. Дети, конечно, сразу заподозрили: «Что-то батя врёт». Обычно мы в Ейский район ездили, а тут вдруг Раевка.
Только когда контракт был подписан и оставалась неделя до отправки, Геннадий Дмитриевич признался супруге. Галина – ветеран МВД, прослужила в органах 32 года.
– Она всплакнула. А потом говорит: «Как жена я тебя не поддерживаю в твоём решении. Но как офицер – я тебя понимаю». И благословила меня. С лёгкой душой я и ушёл, – говорит он.
Позывной Граница: от Раевки до Лисичанска
Попав в добровольческий отряд «БАРС-16», Геннадий Блоха сразу столкнулся с армейским правилом: звания на гражданке здесь не работают. Майор милиции, как и все, начинал рядовым.
– В учебке в Раевке нас спросили: «Как тебя называть?» Я говорю: «В армии я был Гоша». Ну, Гоша – несолидно. Думаю, давайте Атаман. А там уже такой боец был. Сказали: «Нельзя. Будешь Граница. Я же в погранвойсках служил срочную. Так и пошло, – вспоминает он.
Первые три месяца он был пулемётчиком первой группы 3-й стрелковой роты. Зарплата на 20 тысяч больше, но и ответственность серьёзная. Как указано в служебной характеристике, за время проведения боевых действий в ходе активной обороны на территориях Луганской и Донецкой Народных Республик он имеет более 50 боевых выходов. Командиры отмечали его как дисциплинированного, инициативного и грамотного специалиста.
А с 22 сентября 2024 года он уже исполнял обязанности командира 2-й группы. В документах подчёркивается: «Зарекомендовал себя как грамотный командир, не допустил потерь среди личного состава». Именно тогда его командирский талант раскрылся в полной мере – он проявлял постоянную заботу о пополнении, стараясь передать новобранцам свой богатый боевой опыт.
Из станицы Раевской их отправили на полигон Кадамовский, а оттуда – прямиком на Лисичанский НПЗ, самый большой нефтеперерабатывающий завод в Европе. Площадь – 25 квадратных километров, больше, чем вся станица Новоплатнировская.
– Жили мы на территории завода в Луганской области, – поясняет он. – А наши позиции были в Донецкой области. Выходишь с завода – через 500 метров уже Донбасс. Путь до позиций от двух до восьми километров. Окопы, блиндажи – бывшие вражеские.
«Там тишина, но она страшная»
Самое тяжёлое, по словам Геннадия Дмитриевича, – это не огонь артиллерии, а ночные дроны-разведчики.
– Ночью начинают сканировать. Ты сидишь с антидроновым одеялом, он летит прямо по верхушкам деревьев и ищет. Если обнаруживает – в эту точку полетит всё: мины, снаряды, беспилотники, – рассказывает он.
Был случай, когда они замаскировали вход в блиндаж таким одеялом. Ночью кто-то начал пробираться под него.
– Я с предохранителя снимаю, фонарик включаю – маленький, на зажигалке. Смотрю ‒ а это кот! Потом, через ночь, прилетел вражеский дрон, спустился на полтора метра напротив входа, пожужжал. Вот тогда-то эта нужная вещь нас выручила. Потому что, если бы не одеяло – нас бы засекли, – вспоминает боец с улыбкой, но в глазах – серьёзность.
Вода на позициях ‒ дефицит. Пытались бурить скважины на заводе – то песок, то глина. Пили из ручейка, хотя понимали, что рядом могут быть трупы. Пропускали через влажные салфетки, кипятили.
– Как начали мы эту воду пить – у нас животы забурчали так, что хохлы бы услышали, – шутит он. – Но ничего, привыкли. Главное – живая вода.
Награда и день рождения дочери
Медаль «За отвагу» Геннадий Блоха получил за бой 23 июня 2024 года – в день рождения дочери.
Вместе с ними на позиции был боец с позывным Пупс – профессиональный ПТУРщик (расчёт противотанковых управляемых ракет). Враг мешал им. Раздражал. Надо было его уничтожить.
– Мы протащили туда ракеты. Влупили по ним хорошо. Потом спрятались в блиндаж. Наше счастье, что наводки не было. Всё, что летело, летело мимо, – рассказывает Геннадий Дмитриевич. – А потом разведка доложила: всё разбили. За это нас представили к награде.
Согласно наградному листу, в тот день перед отделением противотанковых ракет в составе комвзвода Пупса, замкомандира Рассвета и пулемётчика Границы стояла задача огневой поддержки штурмовых действий 123-й бригады в районе населённого пункта Спорное. За время трёхдневного дежурства на выбранной позиции бойцы выявили узел связи, вражеский опорный пункт с личным составом и огневую точку крупнокалиберного пулемёта.
– В обговорённое время приступили к выполнению. Сначала накрыли узел связи и опорник. Прямыми попаданиями, – уточняет наш герой.
Документы подтверждают: после отработки этих целей отделение переместилось на запасную позицию, где уничтожило пулемётное гнездо. Когда 123-я бригада пошла на штурм, разведка БПЛА выявила ещё три огневые точки. Координаты передали Пупсу, и благодаря слаженной работе отделения цели были поражены. В довершение ко всему, позицию четырежды атаковали FPV-дроны-камикадзе, но система РЭБ «Покров» спасла бойцов.
– Вот так, благодаря взаимодействию двух подразделений, штурм прошёл успешно, а позиции закрепили за собой, – заключает ветеран.
Говорит об этом скупо, как о рабочем эпизоде. Но видно – это был один из ключевых моментов его командировки.
Фронтовой быт: тушёнка, тачка и три пары очков
Геннадий Дмитриевич, даже в 62 года, оставался педантичным человеком. Перед отправкой он купил три стекла для телефона, три пары очков: одни – чтобы стрелять, другие – чтобы читать. Запасался не зря, очки ломались – давил сам, по неосторожности.
– Последние покупал в Лисичанске, на рынке. Заодно за водой ездили, за фруктами, за хлебом. Поставки у нас были хорошие: тушёнка, мясо, пельмени, сладости. Волонтёры помогали и Министерство обороны. Но хочется же чего-то вкусненького, – признаётся он.
Особый случай был с «тачкой» – обычной садовой тележкой с одним колесом. Они видели, что у соседей-танкистов туго с пропитанием, но много ящиков из-под снарядов. Ребята подкатили им тачку с провизией, а те отдали ящики. Из них потом мастерили всё: обшивали блиндажи, делали полки.
– Вот так и выживали. Друг другу помогали, – пожимает плечами он.
Домой – другим человеком
Контракт Геннадия Дмитриевича длился ровно полгода: с 27 апреля по 27 октября 2024 года. После возвращения устроился мастером по обслуживанию территории. Всё по-честному, руки заняты.
– После того, как побываешь «за ленточкой», на гражданке разбираться в людях начинаешь по-другому. В бою видно, кто чего стоит. Самое главное – сберечь личный состав. Командир, который своих не засунет в пекло, – он и есть настоящий, – считает ветеран.
В служебной характеристике эта черта подкреплена сухими, но весомыми строчками: «Обладает твёрдым характером, в сложной обстановке ориентируется уверенно, морально устойчив, пользуется заслуженным авторитетом среди командиров и личного состава».
Сейчас Геннадий Дмитриевич наблюдает за дронами, которые иногда пролетают над станицей. Буквально неделю назад в 5 утра их сбили вертолётчики прямо над Новоплатнировской. Он всматривается в небо по привычке, так же внимательно, как вглядывался в темноту на передовой.
Семья и продолжение династии
У Геннадия трое детей: два сына и дочь. И четверо внуков. Старший внук сейчас проходит срочную службу в ракетных войсках. Один из сыновей пошёл по стопам отца – служит в полиции.
Супруга признаётся, что не поддерживала его порыва пойти на войну в 62 года, но как офицер она гордится им. Геннадий Дмитриевич – человек, который мог бы спокойно провести старость в кругу семьи. Вместо этого он выбрал окопы Лисичанска, холодные ночи и гул дронов. Он – атаман, ставший Границей. И эта граница между мирной жизнью и войной, между «можно» и «нельзя», между страхом и долгом для него оказалась прозрачной.
– Мне говорят: «Ты старый». А я, когда вернулся, себя моложе чувствую. Главное – не бояться. И помнить: ты нужен там, где твоя помощь нужна, – завершает разговор ветеран.
В его телефоне остались фотографии с поля боя. Там он – в каске, с автоматом, с внимательным взглядом. На одной из них – первые дни в Раевке, на другой – с молодыми бойцами, которых он учил выживать. Он бережно хранит эти снимки, чтобы когда-нибудь показать правнукам. И рассказать им: «А вы знаете, дети, как я был пулемётчиком в 62 года?»